Решение Стокгольма окажет влияние на правила игры на рынке газа в Европе — Нафтогаз

logo



21-06-2017 13:31 СТАТЬИ — ЭКОНОМИКА

Решением Стокгольмского арбитража о неправомерности принципа «бери или плати» в договоре «Нафтогаза» с «Газпромом», Украина должна получить компенсацию переплаты за газ, отобранный в IV квартале 2014-го и в 2015 году.

О нюансах этого дела, ситуации на рынке газа в Украине и интересе иностранных партнеров к отечественной ГТС «Юг» рассказал директор по юридическим вопросам НАК «Нафтогаз Украины» Ярослав Теклюк.

— Какими были «коммерческие» условия по Стокгольмскому арбитражу? Сколько Украина заплатила за рассмотрение этого дела?

— Мы не можем комментировать коммерческую информацию, но все наши договоры обнародованы по закону о публичных закупках, данные можно найти. Эти цифры не являются чем-то чрезвычайным для международных арбитражей, тем более для арбитража такого маcштаба.

— По Вашему мнению, это дело решается больше в политической плоскости или юридической? Это же не обычный договор купли-продажи…

— С юридической точки зрения это обычный договор купли-продажи. Но он, конечно, отличается от договоров, заключаемых в этой области в европейских странах европейскими трейдерами. По моему глубокому убеждению, политики обычно больше мешают, чем помогают.

Если мы говорим об обычных коммерческих условиях, все гораздо проще. Заключению таких договоров, как правило, предшествует большое количество переговоров с участием различных экспертов и юристов, которые участвуют и в определении объемов поставок и в разработке формулы определения цены, четко прописываются все условия договора, включая условия пересмотра цены и объемов поставок.

Политики не могут и не должны заключать такие договоры, поскольку они сами не являются экспертами, во многих случаях эксперты не слышат — ими может управлять стремление поднять свой политический рейтинг или создать определенный политический имидж, и последствия подписания таких документов они не всегда понимают.

— Условия, выписанные в этом договоре, если говорить об экономических последствиях, кабальные, невыгодные для Украины. Разве это не свидетельствует о политических мотивах его заключения?

— В отличие от политиков, я предпочел бы избегать громких лозунгов типа того, кабальный договор ли кабальный. Но уже тот факт, что суд принял решение признать недействительным положения договора take or pay (бери или плати), о чем-то говорит. Скажем так: условия договора были действительно невыгодным для Украины. Это однозначно.

Кому нужна политическая зависимость «Нафтогаза»?

— Каковы реальные шансы забрать штрафы с имущества в Украине, а особенно за границей? Планируете задействовать в этом процессе частных исполнителей?

— Мне кажется, с правовой точки зрения не совсем правильно говорить о возможном участии в этом процессе частных или государственных исполнителей. Точнее, об этом еще рано говорить. В целом возможность исполнить решение суда за рубежом есть.

Здесь следует напомнить, что требования «Газпрома» состояли, во-первых, из претензий по оплате за поставленный газ, который «Нафтогаз» не оплачивает за того, что у нас был спор по цене. Точнее, мы оплатили его по цене, которую считали справедливой, но окончательного расчета не было. Во-вторых, это условия take or pay, и третье — проценты.

Как я отмечал, требования в рамках положения take or pay признаны недействительными и требование, соответственно, не удовлетворено. Что касается требований по оплате поставленного газа, то определить, кто кому и сколько должен заплатить, можно будет только после принятия судом окончательного решения, которое будет вынесено после консультаций с экспертами и переговоров сторон.

Решение международного арбитража в странах, которые являются сторонами Конвенции о признании и исполнении иностранных арбитражных решений (Нью-Йоркской конвенции), может быть выполнено и эта процедура, как правило, не является сложной. Сама Конвенция содержит ограниченное количество оснований, по которым то или иное решение может быть не допущено к исполнению.

Собственно, после получения окончательного решения необходимо определить активы на которые может быть обращено взыскание, а дальше решение будет выполняться в той стране, где такие активы находятся.

— Планируется ли дальнейшее рассмотрение обстоятельств заключения контракта? Есть для этого основания?

— У нас уже вынесено отдельное решение по всем юридическим и фактическим вопросам, поэтому рассмотрения обстоятельств заключения договора больше не будет. Эти обстоятельства исследовались в ходе всего арбитражного процесса, в частности в ходе устных слушаний, которые продолжались две недели.

— «Газпром» пытался решить спор вне арбитража?

— Мне об этом неизвестно.

— Этот судебный процесс называли единственным фактором для переноса сроков начала анбандлинга. Когда, на Ваш взгляд, он все же начнется?

— Если речь идет об отделении деятельности по транспортировке газа от деятельности по его производству или добычи и поставки, то этот процесс сейчас продолжается. Хотя в нем много участников, интересы которых не всегда совпадают.

Наша позиция, которая совпадает с планом анбандлинга, утвержденным правительством и согласованным с международными партнерами, заключается в том, что выводить эту деятельность из-под контроля «Нафтогаза» неправильно до завершения рассмотрения спора с Газпромом.

Очередного дерибана Украина не выдержит — Витренко

Из-под условного контроля, ведь «Нафтогаз» в настоящее время является акционером «Укртрансгаза», и его контроль ограничен полномочиями акционера. В частности, он не имеет возможности вмешиваться в операционную деятельность.

Как я уже сказал, начало зависит, в частности, не столько от завершения арбитражного процесса в котором уже вынесено отдельное решение, а от завершения нашего дела по транзитному договору. Это дело сейчас также находится на финальном этапе — в конце прошлого года прошли устные слушания, и теперь суд готовит решение.

Оно должно быть вынесено до конца июня, однако в ходе телефонной конференции с нашим советником суд сообщил, что он планирует обратиться в секретариат Арбитражного института Торговой палаты Стокгольма с просьбой о переносе предельной даты вынесения окончательного решения. На какое время, сказать трудно, но думаю, это будет несколько месяцев.

Кроме того, для этого процесса, согласно плану, должно быть выполнено еще ряд действий со стороны правительства.

— Существует ли интерес к украинским подземным хранилищам и ГТС в целом со стороны европейцев / американцев? Какие есть гарантии, кроме предусмотренных в законе о рынке газа, чтобы это не были подставные конторы «Газпрома»?

— Мы понимаем, что интерес «Газпрома» заключается в том, чтобы обойти Украину как страну-транзитера российского газа. А что касается иностранных партнеров, то все в значительной степени будет зависеть от того, насколько эффективно будет работать в Украине профильное законодательство.

Сейчас оно довольно противоречивое, так и работает неэффективно. Из-за этого возникают достаточно сложные ситуации. Сегодня продолжается немало судебных дел с «Укртрансгазом» по услугам балансировки, которые он предоставляет согласно положениям, которые заложены в Кодексе газотранспортной системы и Кодексе газораспределительных систем.

То есть выполнение норм этих документов постоянно создают конфликтных ситуаций. Понятно, что такими условиями сложно заинтересовать крупных иностранных, например, европейских игроков, ведь они привыкли работать на прозрачном рынке с четкими, понятными правилами, которые выполняются.

Но главное — законодательство должно быть сбалансировано. Не может рынок работать так, что все проблемные вопросы сваливаются на «Нафтогаз» как государственную компанию, а некоторые другие участники находятся в каком-то привилегированном положении. Это первый момент. А второй заключается в том, что мы готовы, собственно, предложить, чтобы такое положение исправить.

Думаю, со временем у нас все же будет нормально функционирующий рынок газа, и тогда ГТС и подземные хранилища действительно станут интересными для потенциальных иностранных партнеров.

В СМИ уже писали, что недавно «Нафтогаз» и «Укртрансгаз» подписал с Snam S.p.A. (Италия) и Eustream a.s. (Словакия) меморандум о возможном сотрудничестве в использовании ГТС Украины. Это свидетельствует о том, что интерес к нашей ГТС существует уже сейчас, потенциал в этом есть, а удастся ли его реализовать, во многом зависит от Украины.

— Чувствовали ли Вы какое-либо давление или, наоборот, поддержку на международном уровне при подготовке и во время участия в заседаниях арбитража? Если окончательное решение будет принято в пользу Украины, можно ли будет считать его прецедентом в мировой практике?

— Я бы избегал таких громких слов, как прецедент. Хотя это действительно важное решение, которое, по моему мнению, в будущем сможет влиять на правила игры на рынке газа в Европе. А что касается поддержки или противодействия, то я не могу сказать, что была какая-то значительная активность с той и другой стороны. Хотя многие эксперты и институтов в ЕС не верили, что арбитраж может принять решение в нашу пользу.

Одни считали, что он не может и не будет пересматривать цену контракта, другие утверждали, что мы должны платить «Газпрому» за take or pay. Но несмотря на это, на сегодняшний день мы имеем факт в виде соответствующего решения трибунала.

— Если перейти в социальную плоскость, как сделать газ более доступным для населения по цене? То есть как должна работать система, чтобы обойти различных ненужных посредников на пути от добычи до конечного потребителя?

— По моему убеждению, справедливой ценой на газ является та цена, которая определяется альтернативами, которые есть на рынке. Не могу согласиться с большинством украинских политиков, которые считают, что украинские газодобывающие компании должны находиться в худшем экономическом положении, чем зарубежные. Почему так должно быть?

Мы всегда были сторонниками того, что цена на газ должна определяться импортным паритетом, поскольку Украина не может обеспечить своих потребностей собственным газом и его закупает за рубежом.

Сейчас газа собственной добычи не хватает ни для промышленного сектора, ни для населения. Его добыча долгое время не развивалась, и не могла развиваться. И цена, по которой обязывали газодобывающие компании (принадлежащих государству или те опосредованно контролируются государством) продавать газ, не позволяла делать инвестиции в развитие добычи, а без этого ни о каком увеличении добычи не может быть и речи.

Но добыча собственного газа и реализация его по рыночной цене — это и рабочие места, и экспорт, и налоги, то есть наполнение государственного бюджета, из которого можно оказывать адресные субсидии тем, кто в этом нуждается. Итак, когда мы говорим о себестоимости добычи, надо учитывать и инвестиции, которые нужны на развитие отрасли.

— Правильно ли я понимаю, что природных запасов газа хватает, проблема только в добыче?

— Запасов хватает для того, чтобы расширять добычу. Если инвестировать в это направление, Украина вполне могла бы обеспечивать себя собственным газом.

— Будет ли собственный газ дешевле чем тот, который мы сейчас закупаем?

— А почему он должен быть дешевле? Его можно выгодно экспортировать и получать от этого много бонусов. Хороший пример — Норвегия, которая продает газ и за счет этого наполняет бюджет и закрывает много социальных проблем. Она достаточно сильно развилась с тех пор, как запасы газа были найдены.

Украина может идти таким же путем, но об этом нужно не только говорить — надо действовать. Если не удается мгновенно сделать значительные шаги, то хотя бы двигаться в этом направлении. 



Читайте также: